Художник
Художник

Биография

Родился в 1963 г. в Западной Сибири. Учился в Пензенском художественном училище им. К. А. Савицкого. Живет и работает в Санкт-Петербурге. Живопись и графика художника приобретены Государственным Русским Музеем, в частные коллекции и музеи России, США, Германии, Японии, Италии. Член товарищества «Свободная Культура».

Екатерина Андреева об Олеге Зайке:

Олег Зайка как художник не изменял себе с тех самых пор, когда ленинградское искусство в лице «Новых художников», героев фильма «Асса», было первым в стране. С группой «Дикие», которая состояла из него, Олега Маслова и Алексея Козина и была боевой молодежной организацией «Новых», Зайка участвовал в легендарных выставках 1986-1989 годов: в 17-й молодежной в Москве, в премьерах «Ассы» в Ленинграде и Москве, в историческом показе «От неофициального искусства к перестройке» в Ленэкспо. Ему еще не было и тридцати, а его картины уже висели в Русском музее, репродукции с его работ печатал самый главный советский профессиональный журнал «Искусство».

В 1990-е и нулевые, занимаясь анимацией и компьютерным дизайном, Зайка не оставлял и живопись, потому что этот способ связи с окружающей жизнью является для него не только профессионально, но и по-человечески важным. Живопись Олега Зайка всегда была и продолжает быть о том, что вокруг. В нищие и голодные 1980-е он писал «портреты» таких предметов первой необходимости, как туалетная бумага, или банка сгущенки, или самая демократичная советская закуска – консервированный салат из морской капусты; в 1990-е, в период компьютеризации всей страны, возникают «Три товарища» – шнуры, порывисто воткнутые в тройник. Параллельно появлению на свет и росту ребенка образуются две новые серии: «Гимнастика для беременных» и «Игрушки-роботы».

Перечисление сюжетов художника само по себе сразу же отсылает к поп-арту. В этой англо-американской традиции ему ближе всех скульптор Клэс Ольденбург, заметивший однажды, что ему нравится искусство, на котором протираются дырки, как на старых носках. Потому что искусство – это не то, что преимущественно висит в музеях, но именно то, что вокруг; то, до чего можно дотянуться рукой; с чем ты живешь в постоянном телесном контакте. Но если Ольденбург с пафосом открывает функциональный мир новой демократии 1960-х, в котором, впервые за всю историю человечества, благодаря новым дешевым материалам появляется изобилие вещей для всех, то в советской традиции работы с вещью звучит совсем другой пафос – неудовлетворенная страсть аскета, наделяющего вещь разнообразными сверхфункциональными свойствами. Так именно в начале 1920-х Василий Ермилов строит Вселенную из полумесяцев крашеной фанеры, ножа и коробка спичек. Так Михаил Рогинский в 1960-е превращает метлахскую плитку в запрещенную модернистскую абстракцию.

Живопись Олега Зайка, начавшаяся в самом конце советской истории, интересна тем, что в ней мрачноватый российский аскетизм, как током, пробит абсурдным весельем в духе «Новых художников». Это веселье – стихийный ответ на разнообразные гримасы жизни, которые художник воспринимает живописно, как живую игру форм. Взгляд Зайка, как и некогда в 1960-е взгляд анархиста-Ольденбурга, радуется именно буйной пластике жизни и умеет удержать, запомнить и снова представить простые, как мычание, вскрытые советские консервы или нервные электрические провода. Его живописная материя, вбирающая в себя все, что вокруг, благодаря этому прямому контакту с реальностью воспринимается неиссякаемой и накачанной, как тело, которое легко принимает любые позиции «Гимнастики для беременных».

Выставки

1988 — «Новые русские», Варшава, Польша.

1988 — «Новые художники», Ukdstillinger House Kulterhuset, Аахус, Копенгаген, Дания; The Raab Gallery, Берлин, Германия.

1988 — «40 лет неофициальному искусству Ленинграда», ЦВЗ «Манеж», Ленинград, Россия.

1988 — «80 лет русскому авангарду», Art Atrium, Стокгольм, Швеция.

1989 — «Современное искусство Ленинграда», ЦВЗ «Манеж», Ленинград, Россия.

1989 — «Первая североамериканская выставка клуба друзей Маяковского», Paul Gudelson Arts, Нью-Йорк, США.

1990 — «Странные игры питерского авангарда», Музей изобразительных искусств, Томск, Россия.

1991 — «Новые художники из Ленинграда. 1989—1991», Gallery Fernando Gamboa Museum of Modern Art, Мехико, Мексика.

1991 — Фестиваль подпольного искусства Санкт-Петербурга, Нант, Франция.

1993 — «Современный автопортрет», ЦВЗ «Манеж», Петербург, Россия.

1993 — «Art Hamburg», Международная ярмарка восточноевропейского искусства, Гамбург, Германия.

1994 — «Художники из Санкт-Петербурга», Space of OTIS GmbH, Берлин, Германия.

1994 — Выставки в ЦВЗ «Манеж», Петербург, Россия.

1995 — «Молодое искусство из Санкт-Петербурга», Forum Kunst, Роттвейль, Германия.

1995 — «Стой!», Центр современного искусства Дж. Сороса, Петербург, Россия.

1995 — «Самоидентификация. Состояние искусства Санкт-Петербурга с

1970 по настоящий момент», Stadtgalerie im Sophienhof, Киль, Германия; Haus am Waldsee, Берлин, Германия; Национальный музей современного искусства, Осло, Норвегия; Государственная галерея, Сопот, Польша; Государственный русский музей, Петербург, Россия.

1996 — «Пять первых лет», Государственный русский музей, Петербург, Россия. 1998 — «54 метра», Navicula Artis, Петербург, Россия.

1999—2000 — Выставки в ЦВЗ «Манеж» и галереях товарищества «Свободная Культура», Петербург, Россия. Более десяти персональных выставок в России и за рубежом.

2000 — Олег Зайка «Этюды» Галерея фонда С. Петербург Россия
живопись, графика «Свободная культура»

2002 — Олег Зайка «Работы разных лет» Галерея фонда С. Петербург Россия
живопись, графика «Свободная культура»

2003 —Олег Зайка «Конструктор» Музей нонконформистского
живопись, графика искусства С. Петербург Россия

2008 — Олег Зайка «То, что вокруг» Галерея С. Петербург Россия
живопись «Anna Nova»

2017 – “Меня не взяли” коллективная выставка в Музее нонконформистского искусства

2017 – Аукцион современного искусства “Пушкин”. Арт-центр “Пушкинская-10”.

2017 – “Клубу НЧВЧ 30 лет”  коллективная выставка в Музее Новой Академии Изящных Искусств

Прямая речь

2007 год. Из книги Параллелошар : 1989 — 2009 : [книга-альбом / сост.: С. Ковальский, Е. Орлов, Ю. Рыбаков]. — Санкт-Петербург : Музей нонконформистского искусства, 2010.

Олег, а откуда ты черпаешь идеи для своего творчества?

Я стараюсь брать темы из жизни. У искусства должны быть корни, иначе оно не интересно. Вот, например, диптих «Туалетная вода» вообще создан на основе рисунка сантехника. Он нарисовал его карандашом на листочке, чтобы сделать чеканку для туалета и ванной. Очень большой оригинал был, целый этаж самогонных аппаратов имел.

Как развивалась твоя творческая жизнь в Петербурге?

В 1987 году перебрался в Ленинград, к друзьям. Пришлось какое-то время побездомничать, потом удачно получил и работу, и жилье сразу. Был членом клуба независимого искусства «НЧ/ВЧ», который граф Сумароков основал на Каляева. Потом были мастерские на Фонтанке. Вместе с Олегом Масловым и Алексеем Козиным создали группу «Новые дикие». Дикость вообще была популярна в 1980-х и у нас, и на Западе, она была везде и во всем.

 Это была дань моде?

В какой-то степени да, но на самом деле для нас это было настоящим делом жизни. Понимаете, художник по мере развития осваивает разные стили, направления, растет до абстрактного искусства. Был долгий путь, прежде чем я к этому пришел, причем довольно рано. Уже на втором курсе художественного училища рисовал работы,на которые смотрели с удивлением и непониманием. Это было не стремление чего-то нарушить. Просто я изучал натуру и одновременно историю искусства. И постепенно от Репина шел дальше, дальше и дальше, открывал для себя все новое и новое.

В чем дикость выражалась?

Это были экспрессивные работы, насыщенный цвет, колорит. Был период просто дичайшего фовизма. Картины писались на основе детских рисунков, ну совсем детских (показывает на рисунки дочери на стене). Писали много, на всем, что под рукой: на каких-то картонках, на занавесках для ванны, на кухонной клеенке. Поэтому, к сожалению, многие работы не сохранились, просто разрушились со временем.

Ты не пытался вернуться к былым темам?

Темы остаются вечными, меняются образы. Предмет должен быть интересен, чтобы с ним захотелось поработать.

А для современной зрительской аудитории твое творчество актуально?

Думаю, да. Тема банок и коробок особенно. Сейчас как раз все по старым временам скучают. Это возврат от поп-арта к натюрморту. Он многое говорит о жизни и дает ощущение времени, которое в нашей стране не меняется. Живопись делается ради живописи, потом искусствоведы делают из нее товар и начинают им усиленно торговать. Это разные вещи, которые не связаны между собой.

То есть нельзя писать картину и думать, за сколько ты ее продашь?

Это можно, и многие так делают. Как правило, на ней все отражается и отрицательно сказывается на качестве. Картина, чтобы быть хорошей, должна быть создана с чистыми мыслями, как живое существо. Главное, чтобы это было честно и добротно, иначе это будет халтура.

А сейчас что-то пишешь?

Конечно, художник постоянно должен работать. Пишу небольшие эскизы, импровизирую на тему предстоящей большой работы, что требует как следует все обдумать. Идеи появляются в ходе упорного труда.

Как и когда ты оказался на «Пушкинской-10»?

После мастерской на Фонтанке (все оттуда разъехались) какое-то время не было мастерской. Потом вместе с другими независимыми художниками обосновался в пустующем доме на улице Пушкинской. Мне удалось захватить мастерскую (кв. 88). Она пустая стояла, все боялись туда забираться, там раньше предприниматели занимали место. Я повесил на ней свой замок и стал работать.

Где было легче заниматься творческой работой: на старой «Пушкинской» или на новой?

На старой — площади были огромные (кухня только была как вся моя мастерская сейчас); места было гораздо больше, но с удобствами плохо: не было ни отопления, ни света, ни воды. На новой — спокойнее, но тесновато.

Какие интересные случаи или истории происходили с тобой на «Пушкинской-10»?

Много всего было. В основном мы боролись с трудностями. Электричество добывали из соседнего дома, провода натягивали. А однажды случился пожар, как раз после выборов Ельцина. Мы спали, вдруг услышали какое-то потрескивание. Я туда бросился бежать, а там уже стена пламени. Когда приехали пожарники, началось настоящее стихийное бедствие. Чтобы попасть в горящую мастерскую, они ворвались к соседней художнице, согнали ее с кровати и начали ломать стену. Они залили всех: и тех, кто снизу был, и тех, кто сбоку. Потом мы целый день перетаскивали картины из одной части дома в другую; к счастью, их удалось спасти. Разные случаи были.

Как ты оцениваешь культурную и общественную значимость деятельности арт-центра «П-10»?

Не мне оценивать… Люди ходят, им интересно. Значит — это кому-то нужно. В основном это молодежь. А Вы разве не ходите?

Что значит для тебя «Пушкинская-10»?

Для меня это дом — любимые жена и дочь, моя крепость — сплоченный коллектив, друзья, готовые помочь в любую минуту, и моя мастерская, где я тружусь.