Люди

Биография

Николай Иванович Васин известен как Коля Васин (24 августа 1945, Ленинград — 29 августа 2018, Санкт-Петербург) — советский и российский коллекционер, писатель-историограф, создатель крупнейшего в стране музея группы “The Beatles” (ныне Музей Битлз Коли Васина), учредитель «Храма любви, мира и музыки именем Джона Леннона», важная фигура в среде петербургского рок-н-ролла.

Сам Коля называл себя скромно: художник-керамист, — и с гордостью показывал своё изобретение: храмовые кружки, которых, по его словам, не найти даже в Америке.

В 1963 году увлёкся группой “The Beatles” и в 1966-м, после выхода альбома “Revolver”, переоборудовал свою квартиру в музей, впоследствии получивший неофициальное название “Yellow Submarine” (в честь одноимённой песни).

В апреле 1971 года Васин предпринял попытку создания первой в Советском Союзе ассоциации рок-музыкантов, но организация развалилась после того, как одного из её учредителей арестовали и посадили в тюрьму. С подачи Николая Васина в Ленинграде проводились концерты в честь дней рождения участников группы «Битлз», в которых принимали участие известные музыканты, в числе которых «Аквариум», Юрий Ильченко, Геннадий Зайцев, Ольга Першина и Наталья Васильева. Первым подобным мероприятием стал концерт в честь дня рождения Джорджа Харрисона.

В 1977 году принимал участие в редактировании подпольного журнала «Рокси», является автором многих его статей.

Начиная с 1989 года много путешествовал по США и Великобритании, общался с исследователями творчества «Битлз» по всему миру. Например, в одной из первых своих поездок Николай Васин познакомился с Аланом Уильямсом, первым менеджером группы, который после этого стал приезжать в Россию на празднования дней рождения «битлов». Некоторое время Васин занимался популяризацией музыки Элвиса Пресли, потому что тот оказал на “The Beatles” очень большое влияние.

С 1990 года Васин пропагандирует строительство в Санкт-Петербурге «Храма любви, мира и музыки именем Джона Леннона». Эта, на первый взгляд, абсурдная идея получила большую поддержку и приобрела много поклонников — городскими властями под храм даже была выделена территория, в устье реки Смоленки на Васильевском острове (при условии, что все технические вопросы Васин будет решать сам).

19 января 1992 года стал президентом Комитета по сооружению храма, который был зарегистрирован в городской мэрии как общественная организация. Позднее на «Пушкинской-10» открылся фонд, целью которого стали сбор средств на постройку храма и другие мероприятия по увековечиванию памяти о группе «Битлз» в Санкт-Петербурге. Согласно плану Николая, с вершины Храма будет виден Ливерпуль, родина битлов. Васин не раз говорил, что момент, когда ему приснился Храм Любви и Музыки, может сравниться только с моментом, когда он встретил Пола Маккартни (Поля, как чаще его называл Николай).

В 2007 году вышла в свет книга Васина «Рок на русских костях», в которой автор рассказывает о влиянии группы «Битлз» на советских музыкантов и о становлении под этим влиянием русского рока. Материалы для книги собирались писателем с 1964 года.

Публикации

Страница Коли Васина в Википедии

Васин на «Пушкинской-10»

Коля Васин у себя и весело рассказывает каким-то своим гостям про очередную статью о нем: «Хорошая статья про мой офис, про меня. Все правильно написано. Кто герой Санкт-Петербурга? Коля Васин. У меня, кстати, и медаль есть. Я сам себя наградил медалью «Любовь к рок-н-роллу». Единственная такая в России. Здесь наш герб, — показывает он медаль. — Это медальеры делали — мои друзья. А медаль придумал я, конечно».

Если Колю спросить, то он скажет, что приемные часы у него по вечерам пятницы. Здесь он не вполне честен. Стоит только хорошо попросить, и он впустит. Несмотря на время и день недели. Так случилось и при мне. Какие-то молодые девушки — поклонницы «Битлз», пришли к нему и сегодня. И он им рассказывает то, за чем они пришли. Про свою религию. Говорит, что поверил в Бога, когда услышал «Битлз»: «Меня никакая религия в мире не устраивает, меня устраивает религия битлов. Это религия любви. Поэтому я строю храм… для тех, кто меня понимает». Дьявол, по его мнению, тот, кто мешает музыке и противоречит Богу. И идет вечная борьба. А если его кто-то из молодых не понимает, он добавляет, что надо пожить еще немного, тогда и поймут.

Про эту его идею строительства известно уйме людей по всей стране. Можно подумать, что офис Коли Васина на «Пушкинской-10» обязателен для посещения тысячами гостей города, и они ставят про себя галочки напротив названий мест, где побывали: Эрмитаж, Кунсткамера, «Аврора», офис храма Джона Леннона. А Коля и рад сказать: «У меня мания такая. Я маньяк. Маньяк храма Джона Леннона». Немногие знают, что он еще и художник.

Коля Васин рассказывает: «Моя творческая жизнь началась с мелочей. Детский пластилин, детские каракули. Общение с природой. На меня очень влиял лес. Люблю лес с детства. Я часто ходил туда за цветами. Я ромашки всегда любил, всегда у меня цветы стояли. Вот недавно ездил в лес — привез первую вербу. Почти все работы здесь —мои. Моя керамика. Кружки на столе — мое изобретение. Храм Джона Леннона я слепил, вот битлам памятник я сделал, вот моя ваза для цветов. Все. Мои рисунки. Битлов рисую. Люблю очень абстракции и авангардные всякие дела. Но больше всего я люблю природу!»

На самом видном месте стоит модель будущего храма и памятник «Битлз». «Он будет 1 м 30 см. Из камня», — объясняет Коля. На столе, рядом с моделью, — «кружки любви», тоже придуманные им. «Я очень люблю глину, — добавляет он. — Видишь, глина стоит в белой плошке? Вот. Это я там работал».Коля говорит о картинах на стенах. В его коллекции их около ста. Есть среди них и собственные. «Картины разного уровня. Моих лично — штук десять. Вон Джон, например, в углу висит за моделью храма… ну и еще что-то. Так как есть более сильные работы, я свои не вывешиваю. А остальные — моих друзей. Их онирисовали сами или я их просил. Все эти картины есть в книге».«Нет, я выставок не делаю, — объясняет он. — Все для храма». Вот так. А работы его люди смогут увидеть, оказывается, только если храм построят. Он вряд ли будет копаться в своей мастерской-офисе-квартире-складе, чтобы найти и показать гостям собственные картины.

Да, у Коли Васина еще ведь есть книга. «У Достоевского сто книг, а у меня одна. Но он про «Битлз» ни одной книги не написал, а я целиком всю книгу про них. В России нет ни одной нормальной книги про «Битлз». Это такой ужас — что они пишут! Я одну книгу даже сжег, можешь себе представить?» Колина книга называется «Русский рок на костях», и Коля рекомендует ее «купить, почитать и передать своим правнукам»: «Это книга любви и свободы, я ее писал всю жизнь. Когда услышал битлов в 1964 году, я начал делать заметки. У меня эти листочки валялись-валялись целых 40 лет. И потом — бац! — в прошлом году вышла книга. Я дико доволен ею. Я считаю это просто чудом!»

«Единственный творческий союз, в котором я состою, — это «П-10». Между этими союзами мне разницы нету, я живу искусством. Есть искусство дурацкое — не от Бога, есть искусство от Бога, которому я и следую, которое меня питает своей энергией. Вот и все, а остальное меня не интересует абсолютно. Искусство вообще должно процветать в нормальной стране».

А теперь уже, собственно, про «П-10» и ее директора: «Познакомился я с Ковальским в 1970-е годы, когда еще жил на Ржевке. В 1983-м году я приехал на улицу Пушкинскую и жил в доме 16. Потом встретил его, случайно, году так в 1989–1990-м. Я ему рассказал про храм. Он говорит: «Давай к нам, мы в доме 10 обосновались». И он мне дал этот офис. Я пришел, посмотрел. Здесь все было ободрано. Мы его кое-как отремонтировали своими силами, а потом был большой ремонт в 1997-м году. И стало жить более-менее прилично. Теперь можно работать, тепло даже».

«Не имей сто рублей, а имей сто друзей», — повторяет он часто. Друзей своих тоже вспоминать любит. Начинает казаться, что ни один его даже самый маленький проект вплоть до обжига чашки не обходится без дружеской поддержки. Но в самом главном проекте его жизни имеющейся поддержки явно не достаточно. Каждый день, по его словам, к нему кто-нибудь заходит и спрашивает: «Коля, ну как дело храма?» Кажется он грустнее, когда объясняет мне: «Этот храм задуман как народная стройка: каждый приходит со своим кирпичом. А люди спрашивают: скоро ли ты, Коля, построишь храм, чтобы мы пришли и покайфовали в нем?»

«Я со всеми общаюсь: и с Господом Богом, и с черными, и с рыжими, и с китайцами, и с детьми, и со старушками, и с теми, кто еще не родился», — говорит Коля. Только с молодыми общаться, думаю я, ему все же потяжелей. Его гостям надо объяснять не только разницу между «Господом Богом» и «Товарищем Дьяволом». Объяснять надо и из чего выросла его затея, чего он добивался и добивается. Если молодым, которые к нему порой наведываются, нет даже двадцати, то для их понимания это становится тяжелее.«Я всегда боялся совков, властей, учителей, даже родителей, хотя родители потом меня поняли. Бабушки в доме, в котором я жил, говорили: «Ну, погоди, заберут тебя, Коля». А вы что, не знаете, что в Совке преследовали битлов? Их пластинки не издавались, их фанов сажали в тюрьму, увольняли с работы. Меня арестовывали и срывали концерты. На моих концертах выступало много групп. Их очень много — десятки, сотни. Я тридцать лет этим занимаюсь. От известных («Аквариумов», например) — до неизвестных. Они хорошо поют битлов. Эта музыка создана для того, чтобы ее петь».

Да, еще Коля Васин — организатор концертов. И итог его объяснений таков: «Я хочу, чтоб не было страха в России больше никогда». Вклад «Пушкинской-10», по его мнению, здесь просто неоценим: «Пушкинская-10» повлияла, конечно! Зерно свободы упало на страну. То, где я нахожусь, — это гнездо свободы. Это лучшее место в Петербурге — «Пушкинская-10». А на «Пушкинской-10» мой офис — самое лучшее место (смеётся). Я абсолютно уверен в этом».

Память

По материалам Музея Битлз Коли Васина, опубликованным к восьмидесятилетию со дня рождения основателя.

Пол МакКартни, музыкант:

“Great Man!” («Великий человек!»)

Михаил Боярский, актёр, народный артист России:

«Я встречал Колю в кинотеатрах, где показывали фильмы про Битлз, я встречал его в Ливерпуле, даже у себя дома встречал. Коля очень счастливый человек. Может быть, самый счастливый из всех, кого я знаю. Он создал свой мир, свою планету, на которой живёт припеваючи. Его можно назвать городским сумасшедшим, но он же не делает никому ничего плохого, просто слушает целыми днями музыку Битлз, мечтая построить храм Джона Леннона. И всё, что ему нужно, — это их музыка и любовь, которую он в ней находит».

Гарик Сукачёв, музыкант:

«Моя личная огромная печаль. Я очень его любил».

Джоанна Стингрей, продюсер, певица:

«Коля Васин был настоящий рок-н-ролльный Морж из одноимённой битловской “I’m The Walrus”. Огромного роста здоровяк, который тут же норовил заключить тебя в свои объятья, и которого самого хотелось обнять. Больше всего он верил в мир и любовь. Его религией были “Beatles”, а его Богом — Джон Леннон. Он верил, что музыка “Beatles” объединяет нас всех.

Посиделки у Коли были для меня лучшим воплощением ленинградской “тусовки”. Время, когда ты ничего не делаешь, но в то же время делаешь всё. Слушаешь “Beatles”, ешь, пьёшь, разговариваешь и, главное, чувствуешь. С самого начала Коля придумал для меня имя “Джонни”, которое я сразу полюбила. По-английски Коля не говорил и общались мы строчками из битловских песен: “Johnny, all you need is love!”, “Johnny, I am the walrus”, — восклицал он. Эти наши разговоры — самые любимые из всех, что я когда-либо вела в своей жизни. Коля был человек очень тонкий и обладал глубокой душой. Он по-настоящему чувствовал мир и не был равнодушен к холоду и тьме, которые подчас окружали нас. Но “The Beatles” и их музыка всегда возвращали ему надежду на свет и добро. Он был полон любви и излучал её в такой мере, что она пронизывала всех вокруг. Его уход — потеря для всего мира, но я всегда буду помнить моего друга — искреннего милого Моржа. С 80-летием тебя, Коля Васин, драгоценный мой человек!»

(21 мая 2025)

Константин Кинчев, музыкант:

«Вместе с Колей Васиным ушла эпоха. Этот человек излучал абсолютное добро. Я часто приходил на вечеринки в честь “Битлз”, которые он устраивал.

Коля настолько любил музыку “Битлз”, что все, с кем он общался, тоже в неё влюблялись. У него была главная мечта — построить Храм Любви этой группе. Он никогда не описывал мне, как он будет выглядеть и что будет там внутри. Но он очень этого хотел. Не помню даже, чтобы он когда-нибудь говорил, что ему нужно что-то, кроме этого.

Коля много раз спасал меня по-человечески. Когда мне было негде жить и нечего есть, он привечал меня у себя дома, кормил. Прикрывал, когда меня хотели “закрыть” менты. Коля ставил пластинки “Битлз”, рассказывал, как быть музыкантом — как бы учил. При этом сам музыкантом не был. Он был рок-н-рольщиком в жизни».

Чиж (Сергей Чиграков), музыкант: 

«Не побывать у Коли Васина — это примерно означало для музыканта, тем более для битломана, как не побывать… Я не знаю, как, например, человек приехал: “А ты в Эрмитаже был?” — “Не был”. — “Лошара”. Если бы мне было 13 лет и я попал к Васину, я бы охренел. Я попал к нему, когда мне было 40 — и опять охренел!»

Анастасия Курёхина, художественный руководитель Центра современного искусства имени Сергея Курёхина:

«В <нашей — «П-10»> юности он был для нас абсолютный гуру, для всей рок-музыки Ленинграда. Попасть к нему в дом было большой честью, о тебе говорили с придыханием, если ты был причислен к его кругу. Он был абсолютный романтик, человек-легенда, человек-душа ленинградской рок-музыки. Классно, что у него был музей, который присутствовал во всех путеводителях, — это было наше всё, наша культурная ценность. Правда, в последние годы мы общались довольно мало, это когда был жив Сергей, мы постоянно встречались на концертах, и он, как всегда, все время говорил о Джоне Ленноне и “Битлз”. Он был настоящий человек, абсолютно искренний и преданный идее».

Дмитрий Шагин, художник группы «Митьки»:

«Мне кажется, что такой человек, как Коля — это просто целая эпоха, то есть мы были свидетелями эпохи Коли Васина. Без него не было бы рок-клуба, всех наших рок-групп, он был настоящим заводилой всего этого. Вклад Коли в нашу жизнь и культуру, конечно, потрясающий. И человек он такой интересный. Украшал наш город как человек. И нашу страну. Посыл у него был очень жизнерадостный — peace & love. Мне кажется, он был счастливый человек. В общем, браток настоящий, одним словом».

Сева Гаккель, музыкант: 

«Коля не просто битломан, а хранитель музея “The Beatles”. Всё пространство полутёмной комнаты было совершенно заполнено плакатами и портретами “The Beatles”, а в углу стоял манекен, похожий на Ринго. Сидели какие-то люди и рассматривали огромные альбомы, и очень громко играла музыка “The Beatles”. Хозяин оказался очень радушным человеком и сразу же напоил нас чаем. Было очень тесно, сам он жил под потолком на полатях, на которых было написано: “Господа, давайте рухнем в клёвость!”. Но самым притягательным для меня было то, что у него были все пластинки “The Beatles” и сольные альбомы. А пластинка Джона Леннона — “Live Peace in Toronto 1969” была с дарственным автографом».

Юрий Шевчук, музыкант:

«Николай Иванович Васин был авторитетнейший человек в 80-е и 90-е для нас, тогда ещё молодых музыкантов. Я помню, в 92 году принёс ему альбом на прослушку, “Актриса Весна”. Коля отнёсся благосклонно, хотя вообще не жалел никого в своих рецензиях.

Как-то бродил по Питеру и зашел к нему на Пушкинскую. Коля открыл, удивился очень. Он был абсолютно один. Я его первый раз видел в такой обстановке. Нет никаких фанов, поклонников, слушателей его замечательных рассказов.

Как-то мы с ним посидели, поговорили. Мне было грустно, что-то у меня там не катило. И Коля тоже был сосредоточен и печален.

Великолепный был разговор у нас с ним. Он, конечно, немножко жаловался, что не идут дела с храмом. И я немножко жаловался, что как-то мои песни всё меньше и меньше похожи на Битлз. Если вообще они как-то напоминали об этой великой группе. В общем, так грустили, выпивали и говорили за жизнь».

(2021 год)

Юлия Казачинская, хранительница Музея Битлз Коли Васина:

«Наверное, детские воспоминания всегда отрывочны, но запоминается самое яркое. Без Коли мои детство и юность не были бы наполнены такими красками.

Я помню комнату на Ржевке. Мне лет 5, я сижу на полатях (они же нары). Слева в клетке посвистывает жёлтенький кенар, пахнет красками и сигаретами, а на моих коленях возлежит огромная книга.

Мне всегда на полати закидывали какой-нибудь из Колиных битловских альбомов, чтобы я не скучала.

Вот Коля, вернее тогда ещё дядя Коля, подходит: “Ну, как, тебе удобно, бэйб?” Ещё как удобно. И так интересно! Ведь как у Алисы в стране чудес? Чем больше в книге картинок, тем она лучше. А здесь рай для ребенка — одни картинки, разноцветные подписи, фотографии. Я могла рассматривать эти альбомы часами. А какой необычной была сама комната… Как шкатулка с яркими предметами, картинами, плакатами, вывесками, керамической посудой причудливых форм. И ты здесь, как в сказке.

Для меня, смотревшей сверху, комната казалась гораздо больше, чем она была на самом деле. Внизу вокруг стола много знакомых людей. Мои родители, их друзья и конечно Коля — всегда улыбающийся, большущий, бородатый. Всегда звучит музыка, чаще всего Джон. Люди подпевают, разговаривают, смеются.

Когда я всё-таки спускалась вниз, мне давали большую керамическую кружку, а в ней был очень крепкий чай с мятой. Коля, не скупясь, опрокидывал в заварочный чайник сразу всю пачку со слоником. Поначалу чай мне не нравился, уж больно крепкий и горький, но с годами этот вкус стал любимым.

А вот уже Коля в гостях у нас на Есенина. У нас тоже частенько собирались большие компании, а бабушка ворчала, что мы кормим пол-Ленинграда. Я сижу у Коли на коленях, у меня в руках пакетик с конфетами “Морские камушки”. Коля говорит: “Давай по очереди загадывать цвет и тащить конфетку. Если угадал, то можно съесть”. Коля загадывает жёлтый и вытаскивает мутно-зелёную конфетку: “Надо же! Угадал!” — и ест. Пару секунд я в недоумении, но решаю подыграть и загадываю красный. Вытаскиваю голубую конфетку и ем: “И я угадала!”. Так и вытаскивали. И, главное, всегда угадывали)) Каких цветов не насочиняли тогда — и серо-буро-малиновый, и в шмелиную полоску, и в зелёный горошек. Тогда я поняла, что Коля на самом деле не такой взрослый, как некоторые другие, и даже, пожалуй, он и не дядя вовсе, а просто Коля для всех, неважно, сколько тебе лет.

Где бы Коля ни жил, Ржевка, Пушкинская, 16, Пушкинская, 10, — он всегда создавал вокруг себя яркий и красочный мир. Мир, который невозможно забыть, в который всегда хотелось возвращаться снова и снова. Ты ведь так и сидишь здесь с нами на Пушкинской, 10, в Офисе 910 в своём любимом кресле.

С юбилеем тебя, дорогой, неповторимый и горячо любимый Коля!»

(2025)