История — иллюзия непрерывности, состоящая из множества сменяющихся сцен. Кино — встреча с чужим опытом, который переплетается с личным. Плавное течение рассказа рассыпается на фрагменты: случайные встречи, застывшие взгляды, ощущения, интонации. Художница делает эти жесты видимыми, превращая кино в дневник, а дневник — в визуальный образ.
Графические серии Ксении Макаренко — оммажи на сцены из культовых фильмов. Кинематограф для неё — источник вдохновения, пространство символов и часть оптики. Избранные эпизоды Ксения наделяет автономностью, провоцируя игру восприятий, совмещая их с собственными воспоминаниями: узнаваемые персонажи оказываются в непривычном антураже, пейзажные наблюдения превращаются в декорацию для киносцен. Заигрывая и рефлексируя, художница выстраивает пассаж собственных высказываний, где метод оммажа не для подражания, а для сохранения образной синхронничности.
В эпоху безграничного тиражирования Ксения сознательно отказывается от повторяемости: каждый оттиск существует в двух экземплярах и рассматривается как событие, а не репродукция.
Ксилография не прощает ошибок — каждый срез окончателен, и в этом присутствует сходство с памятью: мы не можем стереть увиденное, оно остаётся с нами навсегда и становится частью многослойности жизни.
Две серии говорят на двух визуальных языках. «Чистая» графика — язык сумеречного поэта: строгие контуры, монохромность и ритмичная композиция. «Грязная» — язык безумного бродяги: экспрессивная
палитра, фактурность и вольность пятен. Экспозиция выстроена вокруг этой двойственности. В первом зале работы расположены стройным рядом, как кинолента: это пространство порядка, где истории одна за другой сменяют друг друга, поддерживая иллюзию повествования.
Второй зал свободен от линейности: работы нависают в пространстве, создавая фрагментарность и образуя спонтанную последовательность, как случайные воспоминания, осколки памяти. Чёрный фон в графических листах, из глубины которого проявляются сюжеты, погружает в атмосферу интимного рассказа, создает настрой для особенной истории — той, что не выдерживает дневного света и шума дня. Такие истории рассказываются под подушкой и хранятся тайно, живя в паузах между кадрами, в пространстве между сном и явью, в тихих закоулках сознания.
Свет: Михаил и Александр Андреевы
Звук: Ярослав Воинов
