Привыкли жить в календаре: в опоре дат, в диктате чисел, и в ритме, заданном извне. Но праздник начинается не с цифры на листке, а с трепета внутри; не с предписания, а с чувства, дарующее радость, в ответ на повествование о дне…
В убранстве праздничных сюжетов таится суть и истина, как тишина, в которой появилось Слово. В потоке календарных дней, укоренившись прочно, праздник даёт возможность слышать вновь и вновь то благозвучье. Так, Рождество — провозглашает первородный глагол «быть», явлённый в хрупкости младенца; Пасха — торжествующий «воскреснуть»; Троица — таинственное «Мы», разлитое в пространстве мирозданья.
Представленная серия графических коллажей едино повествует о праздниках по православному канону, где образы и знаки созвучно, в унисон, сосуществуют со свидетельствами дня. Тут фрагментарность сиюминутного и бытового вступает в красноречивый диалог с возвышенным и вечным. Эта эклектика не разрушает целостность, но создает палимпсест.
Артур Молев отказывается от монументальности в пользу камерной интимности и детальности.
Статичные сюжеты обретают бодрость и динамику за счёт экспрессивных, местами дерзких линий и пятен. Коллажная техника поддерживает живость, добавляя экспрессивную фактуру: будто рваные края бумаги, потёртости, шероховатые обрывки и рукописный штрих на них — всё это становится проявлением памяти: избирательной, фрагментарной, эмоционально заряженной.
Художник создает календарь событий, где праздники идут своим чередом, тихим и неотвратимым, как пульс года. В нём Молев объединяет коллективный повод и персональное проживание, наполненное спонтанными находками: обрывок продуктового списка, проездной билет, конфетная или чайная обёртка, открытка или квитанция, найденные в торжественный день. Эти, на первый взгляд, случайно вплетённые элементы, в действительности, оказываются полноправными деталями композиции, создавая многогранную мозаику дня, окрашенного бунтарским оттенком.
Праздник рождается из желания воспринять само ощущение чуда. Личные артефакты становятся частью проживания целого, особенностью календаря — искреннего, наивного, настоящего. Наивность здесь — не упрощение, а форма чистоты. Тут торжествует благодатная честность, которая фиксирует момент во всей его хрупкой подлинности. Это про праздник как состояние, улавливающее не форму, а дух.
В этом жесте объединения священного с мирским — отнюдь не отрицание канона, но переживание, написанное на диалекте персональной памяти. Это календарь чувства, а не вычисления. Здесь нет спора, а есть лишь тихий порядок смены сезонов. Так, праздник — это не дата, а внутренний огонь, свет в окне, гармония, особое мгновение. Он приходит, когда приходит его время внутри нас.
Кураторское сопровождение: Елизавета Иванова
